Блоги → Перегляд

Феномен малороссийства

Середа, 17:27, 09/09

Рейтинг
12 2
Переглядів
1703

0
0
0

Е. Маланюк так охарактеризовал ситуацию: "... Что же такое малорос? Это — тип национально-дефективный, искалеченный психически, духовно, а — в следствии, со временем — и расово ... Брюховецкий — с одной стороны, Тетеря — с другой: вот два облика малороссийства во времена Руины. Но ещё Мартин Пушкарь ... Ибо ..., в противоположность популярного у нас утверждения, малороссийство это не москвофильство и не ещё какое-то фильство. Это — немощь, болезнь, инвалидность внутринациональная. Это — национальное пораженчество. Это, говоря московским указным языком XVII веека, — шатость черкасская, а говоря языком такого эксперта, как царица Екатерина II, это — самоотверженность малороссийская [Маланюк Є. До проблеми етнопсихології малоросійства // Народна творчість та етнографія. – Київ, 1997. - №1. – С.42, 43]. «…совершенно малороссийская мысль, как степной ветер, который несется по волнующейся равнине и воет и выплачивает, — указать ему, где бы установится, обо что бы удариться, чтобы перестать носиться, выть»  [Ключевский В.О. Афоризмы и мысли об истории // Тайны истории. М.П. Погодин, Н.И. Костомаров, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский о пользе исторических знаний: Сборник / Сост., вступ.ст. В.М. Соловьева. — М.: Высш.шк., 1994. — С.191]. 

У других народов тоже было своё "малороссийство": у поляков — это идеолог и политик Роман Дмовский, в Ирландии — англоирландцы,  в Средней Азии ему идентично понятие "манкурт".

 "… Я не украинец, а малоросс, и этим горжусь, ибо принадлежу к Великой Руси", — заявляли представители украинской управленческой, финансовой и хозяйственной элиты времен "КаКи" ("кравчукизма-кучмизма") [Новиченко Л. Малоросійство і проблеми української культури // Народна творчість та етнографія. – Львів, 1997. - №1. – С.51], тем самым соотнося себя к «креольской» ветви руссофонного мира.

 С. Вайль в книге "Укоренение" это явление показывает именно как процесс ассимиляции, который состоит в том, чтобы отобрать у народов их собственные корни. Существа без корней ведут себя двумя образами: "... падают в состояние инерции души, что почти равнозначно смерти ...; или бросаются в деятельность, которая всегда направлена на лишение корней тех, кто их не потерял ... и прибегает при этом к самым жестоким методам" [Вейль С. Укорінення. – К.: Київ, 1998. – С.39-40].

Исследователь В. Войтенко предлагает рассматривать пять типов носителей комплекса малороссийства: 1) "пассивное малороссийство", определением которого есть пристосування к ситуации, воспринятие её как реальности изначальной и вечной; 2) "малороссияйское янычарство"; 3) "номенклатурное малороссийство"; 4) "малороссийский мазохизм", характерной чертой которого есть непрестанный плачь по поводу "как нас умучили"; 5) "ритуальное малороссийство" есть основой не плача, а пения — какие прекрасные из нас христиане, какие казаки, какие у нас писанки и шаровары. В результате — "... духовная жизнь нашего общества большой мерой определяется сплетениями разных вариантов малороссийства" [Войтенко В. Поточні проблеми малоросійства // Народна газета. – 1996. - №18 (248). – С.5].

Е. Маланюк настаивал на том, что "малороссийство" как явление есть только "интеллигентское" или "полуинтеллигентское", выразителем чего были и сам Григорий Сковорода: "Мать моя Малороссия, и тётка моя Украина", и Николай Гоголь: «Теперь я ваш; Москва моя родина» (из письма С.Т. Аксакову, 21.02/5.03.1841) и что крестьянство только "заразилось" "болезнью малороссийства": "... здесь надо сразу исключить тот тип простых людей, который любил говорить "моя хата скраю", или при польских конскрипциях называл себя полищуком или тутейшим, а при советских переписях записывает свою национальность "русский": это только мимикрия и самооборона, за которыми тянутся века горького опыта" [Маланюк Є. До проблеми етнопсихології малоросійства // Народна творчість та етнографія. – Київ, 1997. - №1. – С. 43].  В исламской традиции для определения такой мимикрии, "прятания своих взглядлов" (что рассматривается как честь, особенно для шиита в присутствии суннитов) существует понятие "такийя".

На наш взгляд, психологи более объективны в определении сущности малороссийства. Это — "... целый невропатический комплекс, который можна назвать социальным садистскомазохистским. Это комплекс социальной неполноценности, инфантилизм со склонностью к забытию, мечтательств, невропатическая тривожность с ананкастическим синдромом и др. ... Такой мазохизм непрерывно связан с радостью от чужих бед, подозрительностью, душевной черствостью, жестокостью и другими садистскими качествами ...  Конформный, воспитанный в "коллективистском" духе, неспособный к личной свободной ... ответственности и самостоятельному решению, человек легко воспринимает чужие, авторитарно насаждаемые идеи на веру, слепо. Вследствии этого в её психике создаются стереотипы ..., вырватся из плена  которых ... мышление не может" [Москалець В.П. Психологічне обгрунтування української національної школи. – Львів: Світ, 1994. – С.30]. С этим соглашается и А. Каминский,  предлагая рассматривать идею "обращения к чужому" сквозь призму "варяжской теории" именно в её психологическом, а не историософском, аспекте и в тесном соединении решения проблемы "комплекса провинциальности" ("бегство в хуторянство"), "недоверие к самим себе" [Камінський А. З історії етнопсихології українства (Комплекс провінційност та його відгомони) // Народна творчість та етнографія. – Київ, 1998. - №1. – С.22]. Даже Чернобыльская проблема, как отмечает Я. Розумный, дискутируется исключительно с позиции психологического порабощения. В украинских авторов вообще велика доза самообвинений, самокритики и самобичеваний — индивидуальных и коллективных [Розумний Я. Плід каяття // Літературна Україна. – Київ, 1991. – 25 квіт.], что удачно подме тил и апологет малороссийства П. Толочко в интервью «Известий» (14.01.2005): „...Так подается, что … была какая-то черная дыра в истории Украины. Да, мы были в этой истории, но не как субъект, а как объект. Переяславскую Раду ловко нам навязали москали. Хотя полстолетия по существу казацкая верхушка Украины просилась под высокую царскую руку. Россия не решалась на это, потому что побаивалась Польши. И только при Богдане Хмельницком этот вопрос решился. Дальше — революция. Не наше это изобретение! Это нам на штыках принесли орды Муравьева, а украинцы были чужды социализму… Красной нитью: украинцам жилось бы лучше, если бы не враги вокруг нас. Над нами, бедными, не глумился только ленивый. Вся история — сплошная рана, сплошная трагедия. Поэтому вытягиваются всевозможные поводы, чтобы поплакать, порыдать, отметить поминки. И Полтавская битва опять в страдательном залоге. Бедный Мазепа пострадал — он хотел независимости, но москали не дали» [http://www.izvestia.ru/person/article3122479/].

Но, рассматривая феномен малороссийства, продолжая линию Е. Маланюка, С. Грабовский пишет: "... малороссийство — это бегство ... от собственного национального (при оставлении не опасных элементов этнографического). Если вспомнить выражение Эриха Фромма, обнаружится, что малороссийство есть специфической разновидностью "бегства от свободы", присущим определенному типу украинского человека... с желанием стать под сень "организующего" хозяина, который заставил бы не думать самостоятельно и следовательно жить счастливо и "аркадично"... такая позиция есть достаточно типичной для малороссийства как ... для тотальной капитуляции пред бытием" [Грабовський С. Українська людина та українське буття // Сучасність. – Київ, 1997. - №3. – С.136, 139]. Архетип этого "бегства от свободы" осмысливается христианской традицией как "не-умный, "не-духовный" страх за свою душу, который испытал апостол Петр в минуты отречения, был страхом, присущим именно тварной душевности в душе человека. Это животный страх  пред смертью и есть причиной рабского состояния человека на протяжении всей земной жизни (Евр. 2:15). И именно единственная сила, которую может иметь диявол над человеком, — это сила страха самих людей пред смертью [Сирцова О. Апокрифічна апокаліптика: Філософська екзегеза і текстологія. – К.: КМ Academia; Пульсари, 2000. – С.139].

В радикально-националистической мысли это "бегство" от своего получило эпитет  "драгомановщина" ("толочкианство"), а его носитель — "драгомановский (толочкианский) человек"[1]: "... взгляды П. Толочко есть образцовым выбросом злокачественного малороссийства" [Войтенко В. Поточні проблеми малоросійства // Народна газета. – Київ, 1996. - №18. –С.5]. Этот "драгомановский человек" есть выразителем космополитизма, "всемирного гражданства", отрицая национализм, на его взгляд, явление отсталости и старомодности. Конечно, здесь никаким образом не отрицаются заслуги М. Драгоманова в том, что он сумел первым, как говорит Ю. Охримович, "... сделать украинство движением политическим и переубедить современников и потомков, что только путём политической борьбы украинский народ может добыть себе национальное воспитание" [Цит.за: Камінський А. З історії етнопсихології українства (Комплекс провінційност та його відгомони) // Народна творчість та етнографія. – Київ, 1998. - №1. – С.25; заг. – С.22-32].

А. Окара означивает "драгомановщину/толочкианство" именно как "просвещенное малороссийство": Украина рассматривается как провинция — периферийная часть континентальной империи с центром в Москве или Петербурге, и эта тенденция определенным образом продуктивна, поскольку не представляет глобальной угрозы для существования восточноевропейской цивилизации — не превращает Украину во вражескую державу или "санитарный кордон" вокруг России. Но она, указывает А. Окара, именно "... ослабляет волю к собственному развитию, уничтожает уникальные потенции имманентно украинского чувства бытия, лишает самостоятельных претензий в области эсхатологических сценариев и предвидит принятие чуждой национальной идеи и немного иной цивилизационной парадигмы в качестве своей" [Окара А. У пошуках імперської перспективи: Чи призначено Києву стати новим центром поствізантійської цивілізації? // http://www.mesogaia-sarmatia.narod.ru/mesogaia/okara_imperia.htm].

 Также не следует путать "драгомановского человека" с т.н. "костомаровским человеком", реализующим на стыке с иноязычным миром  новый способ выражения в культуре и философии (у иных народов такими яркими персонажами являются Саят Нова, Чингиз Айтматов, латиноязычные украинские и украиноязычные польские поэты, Салман Рушди, Эмилиу Чоран, Гийом Аполлинер, Василь Быков, Владимир Набоков). Функция "костомаровского человека" — в "медиации", опосредовании, ослаблении внутрикультурных оппозиционных противоречий, привлекая элементы инокультурного ("аппеляция к третьему"), хотя на месте последнего может оказатся и некая более древняя традиция из собственной культуры или сознательно сочиненный миф, утопия.

Всплеск "малороссийства" в независимой Украине, на наш взгляд, обусловлен тем, что в части общества "застряла" в безсознательном негативная оценка относительно с тем, что сделали с "отцом" — СССР (Росией, единой Русью), и отсюда происходит чувство вины и покаяния за совершенное "великое преступление", придается ореол святости ("табу") всему советскому ("общерусскому", восточнославянскому, славяноарийскому), а причастие к русскому языку рассматривается как выполнение "ритуала верности" ("некрофилии") относительно убитого "тотема".

[1] В украинской традиционалистской антропософии существуют понятия "сковородинского человека" ("экзистенциальная свобода от мира", очень интересно проанализирован исследовательницей Л. Шикулой), "кулишивского человека" ("культурный автономист"), "шевченковского человека" ("сознательный украинец"), "донцовского человека" ("радикальный националист") и проч.

Коментарі

Чудова стаття, +
твари гнилые
Politiko – перша українська політична соціальна мережа, яка об'єднує політиків, експертів, журналістів, лідерів партій та виборців України в рамках одного співтовариства.

Записи по темі