Блоги → Перегляд

Создать украинца

П'ятниця, 01:01, 05/03

Рейтинг
6 0
Переглядів
1273

0
0

«Украинцы просто обязаны полететь на Луну! Правда, не все. Кто-то должен остаться – для полёта на Марс».       (Л. Кучма)

"Создать украинца"

Такое название носит один из заголовков в книге Кучмы «Украина – не Россия». «Мы до сих пор не поняли, – честно признаётся автор, – кто мы такие. Одна из важных составляющих украинской самоидентификации как раз и заключается в формуле «Украина – не Россия»». На этом противопоставлении Кучма пытается обосновать «украинскую национальную идею». Если украинской нации не существует – её нужно создать!

Обращаясь к истории, Кучма стремится найти подтверждение своих политических взглядов. Не случайно он принимает идеи М. Грушевского, который политиком был в гораздо большей степени, нежели историком. «Я специально изучал биографию Грушевского, – пишет Кучма, – и не только из естественного интереса к этому человеку, но и потому, что Грушевский был фактически первым президентом Украины». У него Кучма позаимствовал не только политическую концепцию, но и её «историческое» обоснование.

Конечно, Грушевский не был основателем украинофильства, скорее его можно считать ярким выразителем украинофильских взглядов, враждебных России. Его предшественником называют поляка Франтишека Духинского, который с 30-х гг. XIX в. вместе с другими деятелями польского движения Гордоном и Винницким вёл среди населения Малороссии пропаганду, чтобы «напомнить Малой Руси о Польше». (Вопрос о полонизации мышления украинских националистов объясняется тем, что у истоков украинофильства стояли именно поляки). Впоследствии Духинский жил заграницей, во время Крымской войны работал в интендантстве при английском экспедиционном корпусе.

В своей книге «Основы истории Польши и других славянских стран, а также истории Москвы» Духинский проводил мысль о родстве украинцев с поляками, говоря об антагонизме между славянской польской и «финно-монгольской» московской культурой. Эти идеи были горячо поддержаны большинством тогдашней польской интеллигенции, которая традиционно ненавидела Россию. Русский консерватор С.П. Шевырёв в письме к Погодину от 22 октября 1861 г. писал: «Поляки изо всех сил бьются, чтобы оттереть нас в Азию… Они стоят во главе европейского, мы, отатаренные, обречены рабству и деспотизму».

Подстрекая иностранные державы, Духинский уверял их, что Россия, несмотря на внешние признаки европейской цивилизации, остаётся азиатским, опасным для Европы государством. При этом русских он называл только «москалями», почему-то связывая это польское прозвище со словом «монстр». Правда, кроме этого он писал, что «москали» также должны называться «турками». Этот русофобский бред с радостью принимали и прошлые, и нынешние украинофилы (Соколов Л. К 185-летию со дня рождения Ф. Духинского). Но для Кучмы подобные издания – это всего лишь «налог на свободу».

Михаил Грушевский принадлежал к тому же кругу интеллигенции, в котором неустанно призывали ненавидеть и всеми силами разрушать Российскую империю. Из этой среды вырастали и либералы, и социал-демократы, и местечковые националисты – всех их объединяло странное презрение к Родине. Грушевского с полным правом можно было назвать одним из таких недоброжелателей, пусть и незаурядным.

Памятник этому «основателю государственного возрождения Украины» был открыт в Киеве в годовщину Всеукраинского референдума, на котором «украинский народ продемонстрировал своё стремление жить в независимом и суверенном государстве». Л. Кучма, зачитывая приветственную речь, назвал тогда М. Грушевского «великим сыном Украины, стоявшим у истоков возрождения государственности Украины в XX веке».

Историко-политические взгляды Грушевского нашли отражение в его многотомной «Истории Украины-Руси», само название которой уже представляется весьма претенциозным. Не случайно и то, что с 1897 по 1913 гг. Грушевский возглавлял общество им. Т. Шевченко. О. Бузина подмечал, что «и большевики, и националисты очень любили Шевченко, с одинаковым рвением создавали его культ и числили в своих пророках» (Вурдалак Тарас Шевченко. – Киев, 2000. – С. 12).

Известно, что в начале века по заданию австрийских властей Грушевский работал над созданием «научного» украинского языка. Методы были простые и надёжные: нужно было избавиться от русских слов и заменить их польскими или выдуманными. Причём Грушевский действовал настолько беспринципно, что поругался со своим наставником И. Нечуй-Левицким, который полагал, что «языкотворчество» должно происходить хотя бы «на народной основе, опираясь на сельские говоры».

Грушевский долгое время читал лекции по истории, в которой находил обоснование для своих политических устремлений. Будучи председателем Центральной Рады, он формировал её курс, был инициатором многих политических решений, главным из которых была идея провозглашения Украинской Народной Республики (Симоненко Р.Г. Национально-культурная автономия на Украине в 1917-1918 годах // Вопросы истории. 1997. № 1. С. 50-63).

Именно Грушевский предложил выбрать в качестве герба УНР «трезубец» Рюриковичей (сохранившийся и на теперешнем украинском гербе), отмечая, что «постоянного герба Украина никогда не имела» и лучшим символом, по его мнению, будет именно этот знак. Такой герб должен был подчёркивать идею «преемственности» Украины и Киевской Руси, которую развивал Грушевский (Наука и жизнь. 1994. № 5).

Украинофилы были убеждены, что восточнославянские племена, будучи предками нынешних украинцев (научных доказательств этого никто не приводил), создали могучую державу, которую назвали Русь. «Но «Московщина» и «московский народ», – отмечает Кучма, – присвоили себе историческое имя нашего народа («Русь», «русский»), и именно в связи с этим нам пришлось найти себе другое имя – «Украина» и «украинцы».

Вопрос почему не Украина, а Россия в своём историческом качестве сохранила имя Русь, действительно, очень болезненный для украинофилов. «Что же касается слова «Россия», – продолжает Кучма, – оно достаточно давнее и пошло от византийских греков. Произносить «Русь» было им по какой-то причине несподручно, и они заменили «у» на «о»». Однако О.Н. Трубачёв указывал на то, что греческое написание через «?» можно интерпретировать и как Руссия (Русский – российский. История двух атрибутов нации // Рязанский Ежегодник. 2000. – С. 36).

Более того, средневековые европейские авторы переводили названия «Русь» как «Ройссен» (Reussen), то есть «Россия». А нынешнее немецкое название России, наоборот, звучит «Russland» (страна русов). Одним словом, названия Русь и Россия идентичны. И вряд ли имя государства, о чём писал ещё М.В. Ломоносов, может восходить к «названиям третьей стороны». Одно только это замечание вполне могло бы опровергнуть все домыслы о преемственности Киевской Руси и Украины. (Иронизируя на эту тему, можно подметить, что и заголовок книги Кучмы можно понять вполне определённо: Украина – не Русь.)

Стремясь решить это явное противоречие, Кучма приводит мнение «пламенного украинского патриота» С.П. Шелухина, который, наоборот, «пришёл к убеждению, что именно название «Русь» было для Украины «политическим» и чужим, принесённым извне. Исконным было славянское имя Украйна». Но концепция Шелухина скорее опровергает точку зрения Кучмы, чем подтверждает её.

Во-первых, название «Украйна» появилось, как известно, не ранее XVI века.

Во-вторых, снова возникает вопрос о значении этого слова («окраина»).

Наконец, что за сила, которая не была «украинской», создала политическую государственность «извне»?

Летописная «Повесть временных лет» (один из основных источников по началу Руси) называет основателями русской государственности варягов («от техъ Варягъ прозвашася Роуская земля»). Но Шелухин, вопреки этому свидетельству, считал русов не варягами, а галлами, от которых будто бы произошло название Галиция. (Ради объективности следует отметить, что Юлий Цезарь в «Записках о галльской войне», действительно, упоминает неких «рутенов», т.е. русов, но об их принадлежности к галлам нет никаких данных.)

Сегодня появляется всё больше научных доказательств, позволяющих считать, что варяги (русы) были призваны из южно-балтийских земель. Об этом писали средневековые авторы, в том числе такие известные как Сигизмунд Герберштейн и Николай Маршалк, к такому выводу пришли и ведущие современные историки, например, А.Г. Кузьмин. Археологи указывают, что северно-русские города были основаны варягами.

Антропологи отмечают сходство северно-русского и южно-балтийского типов, подтверждая сообщение летописи, что «суть Новгородстии людие и до дняшнего дни отъ рода Варяжска». В Новгороде, действительно, о варяжских предках помнили до екатерининских времён (в «Русском архиве» как-то была опубликована записка Екатерины II, в которой говорилось о мужиках копорских деревень, «кои себя варягами называют»).

С севера варяжские дружины устремлялись на юг, обосновавшись в Киеве и нападая на Византию. Не случайно этот путь получил название «из варяг в греки». Кстати, Кучма странным образом оговаривается, называя его «путём из варяг в хазары».

Подозрения возникают потому, что современные норманисты давно провозглашают тезис, что Русь якобы была поделена на «сферы влияния» между варягами (под которыми они подразумевают норманнских викингов) и хазарами. И эта идея наносит серьёзный ущерб исторической науке.

Если происхождение Руси – это действительная академическая проблема, которая сегодня, вопреки «научному» невежеству, близка к своему разрешению, то с проблемой «происхождения» несуществующей «украинской нации» у киевских политиков возникли затруднения. Но украинофилы принялись усердно возводить «воздушные замки» своей мнимой истории.

«Появились книги, – пишет Кучма, – доказывающие наше происхождение от жителей Атлантиды, от этрусков, от амазонок и так далее. Я не против того, чтобы мы происходили от этрусков или шумеров, мне симпатичны все народы, включая берендеев и печенегов, а об амазонках и говорить нечего. Желательно только, чтобы мы, проникшись их величием, начали производительнее и лучше работать». Удивительно слышать такое не от чудаковатого «язычника» или «родновера», а из уст высшего официального лица «независимого государства». Вряд ли президент России или любой другой крупной страны мог бы позволить себе подобное – непременно бы засмеяли! Но Украина – это особый случай. Здесь создаётся исторический миф вымышленной нации.

«Я говорю о самолюбии, – продолжает Кучма, – потому что иному человеку кажется, что если Будда, Заратустра, Конфуций – древние украинцы (появились и такие утверждения), то он лично становится умнее и прекраснее». Можно продолжить – если несчастный сумасшедший мнит себя, к примеру, Наполеоном, то становится ли он тоже «умнее и прекраснее»? Не так ли стоит правильно понимать господина Кучму?

Вывод из всего сказанного вполне красноречив: «Мифы необходимы молодым нациям, как детям необходимы сказки. Но потом дети вырастают, и сказки нужно откладывать в сторону». Так и украинская история выдумывается сегодня ради конкретных политических целей.

Любой миф поддерживается своим героическим пантеоном, и на Украине его также попытались создать. Впоследствии лики «национальных героев» поместили на денежных купюрах, как на самом лучшем рекламном месте. Получилось так: Владимир Святой – одна гривна, Ярослав Мудрый – две гривны, Богдан Хмельницкий – пять гривен,  Мазепа – десять гривен, Иван Франко – двадцать гривен.

Можно ли считать «украинскими национальными героями» древнерусских князей Владимира и Ярослава Мудрого – это ещё вопрос! Но для Кучмы Владимир Святой «возвышается как человек, определивший всю дальнейшую судьбу Украины» (о грядущем существовании которой он вряд ли подозревал).

Продолжая аналогии, можно ли утверждать, что византийский император Константин определил всю дальнейшую судьбу Турции? Переходя к Ярославу Мудрому, Кучма оговаривается: «Я бы не взялся доказывать россиянам, что Ярослав – не их князь». Одним словом, здесь тот же вопрос о «преемственности», с которым всё предельно ясно.

Следующий персонаж – Богдан Хмельницкий – фигура более чем спорная в украинофильской среде. Обычно ему ставят в укор «воссоединение» Малороссии с Россией. Кучма рассуждает: «Верен ли был выбор Богдана Хмельницкого»? Но сам он на встрече с Владимиром Путиным в январе 2004 г. вполне практично оценил значение Переяславской Рады, сказав, что «документы, подписанные в Переяславле, были единственной возможностью предотвратить необратимое поражение Украины» (Амелина Я. В год России на Украине о Переяславской Раде предпочитали не вспоминать // СНГ день за днём. 1, 2 февраля 2004. С. 70).

Конечно, неправомерно было бы говорить о поражении государства Украина, которого никогда фактически не существовало. Инициатива Богдана Хмельницкого и подконтрольных ему казацких старшин была, прежде всего, продуманным политическим маневром. Объективно говоря, и самого Богдана трудно заподозрить в искренних симпатиях к России. До 1647 года он верно служил польскому королю и даже отличился в войне против Московского государства, получив в награду от Владислава IV золотую саблю. Известный деятель украинских националистов Т. Чорновил в интервью «Литературной газете» от 16 января 2004 г. отмечал, что Богдан Хмельницкий союзничал и с Польшей, и с Крымским ханством – «в том же Переяславе двадцатью годами раньше подписывался масштабный украино-польский договор». Богдан метался между огнями противостояния, переходя с одной стороны на другую, и «воссоединение» с Московским государством было для него наилучшим выходом из смертельно опасной ситуации, в которой он оказался после того, как Польша поддержала его соперника гетмана Вишневецкого. Но для Москвы, получившей плацдарм на левобережье Днепра, «воссоединение» было безусловным тактическим успехом и восстановлением исторической справедливости.

Богдан Хмельницкий – это проблема частного выбора человека, лидера между Россией и Польшей, того самого выбора, который всегда стоял перед населением «окраины». Не потому ли Кучма предлагает сегодня Польше поучаствовать в «согласовании учебников истории»?

Образ гетмана Мазепы близок к образу Хмельницкого – но он выбрал другую сторону, став для русской истории безусловным предателем и клятвопреступником, перебежавшим к врагу. Кучма подытоживает: «Если Хмельницкий – символ преемства украинской государственности от Киевской Руси, то Мазепа олицетворяет для нас Альтернативу (именно так, с большой буквы). В глазах многих он уравновешивает Хмельницкого, исправляет крен». Но если «преемство» Богдана совершенно надумано, то «альтернатива» Мазепы вполне конкретна – личная корысть и добровольное согласие на холопское подчинение.

Иван Франко наиболее близок современным украинофилам. Он был социал-демократическим просветителем, профессором Венского университета (Австрия всячески поддерживала украинских «самостийников»), был лично знаком и дружен, кроме того, с известным деятелем Теодором Герцлем. Одним словом, персонаж тоже вполне подходящий.

Так выглядит сегодняшний украинский пантеон.  Но настоящий миф не может существовать без своего «священного писания». На эту роль, по мнению Кучмы, вполне подходит великое древнерусское произведение «Слово о полку Игореве». Бывшего президента, видимо, не смущает, что для него потребовался украинский перевод (см. кн.: Яценко Б. «Слово о полку Iгоревiм» та його доба. – Киiв, 2000), хотя по-русски оно прекрасно понимается и без перевода.

В Новгороде-Северском, несмотря на это, открыли Государственный историко-культурный музей-заповедник «Слово о полку Игореве». Учитывая деликатность темы, Кучма предложил организовать там же Музей книги «История русов», которую в соавторстве написали несколько членов «кружка украинских патриотов» (все, преимущественно, представители польской шляхты). Это произведение, являясь «историческим романом», должно было, по замыслу Кучмы, сближать его со «Словом». Князя Игоря для дополнения образа стали именовать «украинским князем». Одним словом, всё по «Истории» Грушевского, который весьма своеобразно комментировал исторические факты. (Например, при описании событий 1169 г. он указывал, что город Киев был населён «украинцами», а захвативший его князь Андрей Боголюбский был «великорусом», и это обусловило зверства его войск.)

При этом Новгород-Северский даже с натяжкой нельзя назвать «украинским» городом, т.к. он был присоединён к Москве ещё при Иване III, задолго до Переяславской Рады (до середины 20-х гг. он был в составе РСФСР, как и другой древнерусский город Путивль).

Ещё одна важная деталь формирования украинского мифа – это преследование Православия, которое Кучма фактически оправдывает тем, что «Украина принадлежит не только к православному, но и к католическому миру, визит Папы римского это мощно подтвердил, а один из коренных народов Украины, крымские татары, связывает её с мусульманским миром». Конечно, ослабление позиций Православной Церкви Московского патриархата на Украине ослабляет и позиции России, к чему в угоду своим заокеанским хозяевам стремятся украинофилы. Вопрос о католической экспансии Кучма отвергает лукавым высказыванием, что «здесь давно уже не осталось никакой политики, это лишь формула уважения к авторитету Папы». Но украинские делегации, бодро размахивающие жёлто-голубыми флажками на папских мессах, становятся всё многочисленнее.

С другой стороны, так называемая «Украинская Православная церковь Киевского Патриархата» представляет собой в лучшем случае объединение раскольников, которое подыгрывает официальному Киеву. Как известно, нынешний украинский «патриарх» Филарет предан анафеме Православной церковью (кстати одновременно с печально известным Глебом Якуниным) и его пребывание в столь значимом церковном сане является просто абсурдным.

Как видим, формирование украинского мифа активно идёт по всем направлениям.

Коментарі

Эльф . 01:32
+6
Ндя, развиваем мифы, пишем историю по разному. Хорошо хоть на "Лебедию" не опирается.
..создаётся исторический миф.. Получаются, сегодняшние основы государственности, фундаментом лежат на мифах и взглядам одного человека - Грушевского.
"Плюрализм мнений", воспетый в перестроечные времена, по сути, отсутствовал при закладывании основ, и на выходе имеем теорию (полностью не доказанную и не опровергнутую), которая послужила базисом современной государственности Украины.
Нету ни одного живого свидетеля событий 16-17 веков. А документальные источники - противоречивы. Ну найдут лет эдак через 300 и больше современный учебник по истории Украины. Возьмут его за основу своего национального мировоззрения. Ведь будет забыто как он писался, останется только документ, в котором Бендера и УПА - герои. И мифологизируются они, и будет они на равне с Гераклами всякими служить кумирами народа (если к тому времени таковой останется).
Politiko – перша українська політична соціальна мережа, яка об'єднує політиків, експертів, журналістів, лідерів партій та виборців України в рамках одного співтовариства.