Обговорення → Перегляд теми

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ КАК ОБЩЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ В ЕВРОПЕ КОНЦА XIX – НАЧАЛА ХХ ВВ. Видалити тему

Валентин Шевченко Понеділок, 06:34, 07.09.09
Любое современное демократическое государство одним из ключевых своих институтов предполагает институт политических партий. «Связующим мостом между гражданским обществом и властью являются политические партии и движения. Их двойственная природа объясняется непосредственным участием этих организаций в формировании органов власти и представительства в них» [Послание Президента 1998: 65]. Партии призваны отстаивать интересы той или иной группы граждан государства (каждая – своей); граждане, в свою очередь, стремятся обеспечить максимальный процент голосов на выборах своим избранникам.

Истоки возникновения политических партий кроются в глубине веков. «Первые протопартии строились в основном по личностно-вождистскому принципу и существовали уже в античности и средневековье» [Волков (ред.) 2001: 282]. Как политико-общественный институт, партии являлись и являются, прежде всего, продуктом европейской общественной мысли, а значит, во многом до сих пор, если мы «говорим «партия»» – подразумеваем «Европа» (в самом широком смысле слова).

Даже поверхностное знание сложной и противоречивой истории Европы позволяет все же выявить некоторые тенденции в ее развитии на протяжении тысячелетий. Говоря о последних двух веках, мы не можем упустить из виду такую важную составляющую европейской жизни, как партии: особенности их формирования, их цели (уставные и истинные), их программы – знание всего этого немаловажно и, безусловно, полезно для любого историка, да и вообще, всякого, кто хочет понять вектор развития мировой цивилизации.

Отметим также, что сейчас на путь многопартийности вступила и Россия, а значит, можно предположить, что теперешним власть предержащим в нашей стране полезно будет учиться на чужих ошибках, то есть учесть опыт передовых западноевропейских стран в строительстве демократии и, в частности, системы сдержек и противовесов в законодательной власти. Своих же ошибок у России в этой области, к сожалению (или к счастью?) нет, так как отечественной многопартийности (и то в ее недоразвитом виде) не исполнилось и пятнадцати лет (опыт Дум начала XX века никак нельзя считать удачным по множеству критериев).

Цель настоящей работы – анализ особенностей партийной системы в странах Европы на рубеже XIX – XX веков, краткая характеристика нового в политике того времени, а также выявление тенденций, которые будут проявляться уже в XX веке.

Особенное внимание будет уделено Великобритании как родине либерализма, завладевшего умами мыслителей всего мира уже в рассматриваемый период. Здесь необходимо упомянуть статью С.Ю. Тороповой «Об особенностях религиозно-политической ситуации в поздневикторианской Англии» [см. Торопова 2000: 23 – 34], в которой подробно рассматривается вопрос связи религиозной и политической культуры с ментальностью как раз на примере Англии конца XIX века. Собственно, в какой-то мере С.Ю. Торопову можно назвать продолжательницей дела Макса Вебера, исследовавшего схожий вопрос в своей работе «Протестантская этика и дух капитализма» (1904 – 1905) и пришедшего к выводу, что политическая культура какой-либо общности находится в непосредственной зависимости от исповедуемой (или исповедовавшейся) в этой общности религии.

Интересным источником можно назвать еще работу Айзенштата и Геллы [см. Айзенштат, Гелла 1999], где английские партии XIX века рассмотрены через призму их отношения к колониальной политике империи.

И, конечно же, в любой работе о политических партиях нельзя обойти вниманием классика европейской партологии – Мориса Дюверже [см. Дюверже 2000]. Несмотря на то, что его фундаментальный труд был написан уже во второй половине XX века (1951), надо принять во внимание, что известный французский политолог нередко проводит параллели между серединой XX века и «гранью веков» (XIX и XX), выявляя истоки как позитивных, так и негативных сторон политической жизни Европы в прошлом. Им изучены буквально все основные партии Европы: французские, английские, немецкие; не раз упоминается и положение в СССР. Будучи столь глобальными, «Политические партии» Дюверже являются наиболее значимым исследованием в этой области.



Кризис Европы рубежа XIX – XX веков

Рубеж XIX и XX веков ознаменовался для Европы возвышением Германии. Образовавшаяся в апреле 1871 года Германская империя сразу же заявила о своем «месте под солнцем» и активно стала это место занимать. Именно тогда получила свое распространение наука геополитика, а многие из ее апологетов-немцев стали популяризировать идею «похода на восток», прежде всего, имея в виду Россию, которую, по их мнению, необходимо было завоевать для «жизненного пространства» немецкой нации. Начался взлет германского милитаризма.



Таблица 1



Сухопутные вооруженные силы Германской империи и ее военные расходы



Год


Численность

вооруженных сил


Число дивизий


Военные расходы, млн. марок

1910

1911

1912

1913


635 665

640 732

670 557

808 220


49

49

51

51


926,0

931,6

1 073,4

1 629,6



Таблица из: Грибов В.С. 2001. Сюжеты из истории нового времени: Западная Европа и США (конец XV в. – 1918 г.). М. С. 369.



Европа стала готовиться к большой войне. А сколько таких войн ей в XX веке еще предстояло пережить!

Получили свое развитие и идеи Ницше, Шопенгауэра, других европейских философов, возвещавших о «конце Европы». Действительно, то, что произошло со многими европейскими странами уже в XX веке, недвусмысленно говорит о глубочайшем кризисе европейской цивилизации как таковой: имеется в виду, прежде всего такое явление в общественно-политической жизни, как тоталитаризм. Вполне обоснованно, например, такое заявление: «На рубеже XIX и XX веков западный мир оказался в глубоком цивилизационном кризисе. Он поразил в той или иной мере социально-политическую сферу всех стран Европы, систему взаимоотношений между ними и отразился на характере влияния западной цивилизации на остальной мир. Разрешением этих кризисных явлений явилась первая мировая война и сопровождавшие ее экономические и социальные процессы» [Грибов 2001: 370].

Особенно тревожно то, что до сих пор в большинстве исследований замалчивается, что и русский коммунизм, и германский фашизм были естественными порождениями европейской культуры – не чем-то чуждым, принесенным извне, а органично выросшим из германской и русской культур, из политики Германской и Российской империй, правопреемницами которых можно назвать гитлеровскую Германию и СССР.

А то, что подобного в XX веке не появилось в странах англо-саксонской культуры, говорит отнюдь не о крайнем миролюбии ее представителей, а всего лишь о том, что у англосаксов все еще впереди. Их цивилизация просто оказалась (или, во всяком случае, кажется сейчас) более жизнеспособной и терпеливой, хотя она уже века идет к своей цели – мировому господству. «После разгрома наполеоновской Франции Англия становится одной из самых могущественных стран в Европе. Она занимает ведущие позиции в мире как самая богатая и развитая в промышленном отношении держава. Европейским странам было трудно соперничать с ней на мировых рынках, а сильный и многочисленный флот обеспечивал ей господство на морских торговых путях. Наличие колониальных владений еще более закрепляло за ней позиции великой державы» [Айзенштат, Гелла 1999: 5]. Так что как минимум последние два века историки имеют возможность наблюдать процесс становления англо-саксонской культуры как одной из доминирующих в мире. Неважно, как называется Империя, которая диктует свою волю миру – Британская ли, США ли – главное, что это факт. «Хорошо смеется тот, кто смеется последним».



Возвращаясь к заданной теме, необходимо уточнить, что же такое, собственно, политическая партия. Современная политология определяет понятие так: «…Это общественная организация, которая открыто ставит своей целью установление или удержание контроля (чаще всего в коалиции) над ключевыми позициями в структурах государственной власти и управления через соревнование с другими партиями в электоральном процессе» [Василик, Вершинин (ред.) 2001: 201]. А так как в Европе к ХХ веку практически все государства (за исключением Российской империи и Черногории) уже либо стали конституционными монархиями, либо республиками, то никаких проблем с «установлением контроля над ключевыми позициями в структурах государственной власти» у партий не возникало.

Другое дело – как эти партии соответствовали реальному электорату, а точнее, каков был процент законных избирателей от общей массы взрослого населения той или иной европейской страны. Например, в уже упоминавшейся Германской империи доля избирателей от общей численности взрослого населения на выборах в рейхстаг 1890 г. составила 21,7% [см. Грибов 2001: 363]. Показательным примером может служить также то, с каким негодованием воспринимался каких-то сто лет назад суфражизм – то есть общественно-политическое движение женщин за свои права, в том числе право избирать и быть избранными – в Европе. Мягко говоря, не совсем адекватно было воспринято и принятие закона, согласно которому женщины получали право голоса, в 1861 г. в Австралии. И это были женщины высокого происхождения – что уж говорить о «чумазых» чернорабочих европейских стран, пусть даже и мужского пола; об иноземцах, столетиями живших в Европе на птичьих правах; о всякого рода разночинцах!

В связи с 1) сохраняющимся к ХХ веку социальным расслоением и 2) уже упомянутым системным кризисом европейской цивилизации как таковой – политическая мысль Европы стала искать пути выхода из ситуации. По большому счету было два основных направления:

1. Либеральное (благо с середины XIX века идеи либерализма получали все большее распространение среди европейской, а особенно британской элиты).

2. Радикальное (куда можно было включить своеобразные протототалитарные режимы, на тот момент существующие только в некоторых головах – в виде не до конца оформленных еще идей).
Неправильным было бы сказать, что, говоря о политических партиях, уместно будет анализировать лишь либеральную многопартийность. Ведь и однопартийные режимы, каких немало будет в ХХ веке, основывались на партиях, вполне отвечающих критериям понятия. «Исторически большинство крупных единственных партий были сначала оппозиционными партиями, функционирующими в плюралистических режимах; иные из них вовсе не имели заведомого намерения однажды очутиться в прекрасном одиночестве (Италия, Россия); их структура не изменилась коренным образом после взятия власти и монополизации ее: их тоталитарный характер, строй ордена, автократическая централизованная инфраструктура сложились в рамках демократической системы» [Дюверже 2000: 319].

Итак, можно говорить о двух основных моделях будущего политического развития. Идеология либерализма (от латинского liberalis – «свободный»), несмотря на то, что он «своими корнями уходит в античность с ее римским правом и греческими представлениями о свободе» [Василик, Вершинин (ред.) 2001: 136], получила наибольшее развитие своих постулатов в XIX веке. Несомненно, основополагающая роль принадлежит здесь английскому философу Джону Стюарту Миллю. В частности, он занимался вопросом системы сдержек и противовесов в парламентской демократии. Этому посвящена одна из важнейших работ Милля – «Представительное правление» (1861). «Представительное правление рассматривается Миллем как средство смягчения классовых противоречий, средство установления порядка и справедливости. Чтобы избавиться от большинства, подавляющего меньшинство, Милль предлагает систему пропорционального представительства, а чтобы избавиться от подавления невеждами образованных людей – систему подачи голоса последними в нескольких избирательных округах. Все остальные должны иметь один голос. Т.о. Милль пытается уравновесить два обстоятельства: широкое участие избирателей в выборах и сохранение влияния интеллектуальной, просвещенной элиты» [Василик, Вершинин (ред.) 2001: 157].

(В скобках заметим, что и у Милля, как мы видим, в его модели демократии одни граждане получаются «равнее» других. Так что это – тенденция того времени.)

Либерализм, оправдывая свое название, провозглашал основной ценностью общества свободу. Свободной, по мнению либералов, должна была быть и экономика. Лишь конкуренция предпринимателей на любом уровне – от мелких лавочников до крупнейших фабрикантов-олигархов – способна была обеспечить эволюционное, планомерное развитие общества. Государству же, как в экономике, так и во всех остальных сторонах жизни граждан, отводилась малозначительная роль «ночного сторожа», призванного лишь заниматься вопросами войны и мира, но ни в коем случае не регулировать торговлю.

Важное место уделялось и другим свободам: свободе личности, свободе слова etc.



Противоположные идеи были взяты на вооружение радикалами. Ведь в середине XIX века зародилось и другое, значительное для истории человечества, учение – марксизм. Оно послужило своеобразным фундаментом для огромного количества различных левых организаций: коммунистических, социал-демократических; некоторые постулаты марксизма использовались различными движениями анархистского толка.

В основу своего учения Марксом были заложены принципиально новые парадигмы. Им были введены понятия «класс», «общественно-экономическая формация», «пролетариат», «буржуазия»… Мировая история воспринималась Марксом как смена общественно-экономических формаций, непременно должная завершиться царством всеобщего блага трудящихся – коммунизмом. Важное место было уделено схеме угнетения и эксплуатации рабочих капиталистами. Интересно, что и Маркс не считал роль государства сколько-нибудь значимой и считал, что в будущем коммунистическом обществе оно – государство – постепенно отомрет, сойдет на нет. В этом сходство его учения (и не единственное) с либерализмом.

Томмазо КампанеллаКак это ни парадоксально, беспристрастные исследователи находят у марксизма много общего с, например, гегельянством. Да и вообще, многое из марксизма в его современном понимании мы найдем и в «Городе солнца» Томазо Кампанеллы, и в «Утопии» Томаса Мора, и в произведениях так называемых «социалистов-утопистов».

Формально правильное, справедливое и весьма заманчивое учение Маркса о коммунизме получило к ХХ веку огромную поддержку рабочих (и не только) по всей Европе. Стали возникать многочисленные социал-демократические и коммунистические партии и движения, достаточно быстро из подпольных группировок превратившиеся в одни из самых популярных, а в перспективе – и правящие партии (пример, уже набивший оскомину, – Швеция со знаменитым «шведским социализмом», который на сегодняшний день продолжается в Швеции уже более 80 лет).



Итак, налицо некое «брожение умов» в Европе к началу ХХ века. То, что было немыслимо еще в начале века XIX-го, вошло в порядок вещей и даже в традицию. Поэтому, скажем, либеральное правительство В. Гладстона было для Великобритании конца XIX века ничуть не менее естественным, чем консервативное правительство Б. Дизраэли. Либерализация массового сознания, равно как и сознания элит, для того времени была очевидна.

В эйфории тех лет как-то позабыли, что есть еще один, третий, путь строительства государства; идеология, мягко обходящая крайности радикального марксизма и радикального же либерализма – консерватизм. К ХХ веку консервативная идеология (а то, что это идеология у автора этих строк, в отличие от многих других авторов, не вызывает сомнения) уже не пользовалась прежней популярностью. Возможно, этим не всегда удачным поиском новаций и объясняется трагичный и кровавый ХХ век.



Новые идеологии

К началу первой мировой войны в Европе резко возросла численность социалистических партий.



Таблица 2



Численность европейских социалистических партий (1900 – 1914)



Год


Германия


Дания


Франция




Великобритания




Норвегия


Нидерланды


Швеция


Швейцария

Члены партии, входящие в профсоюзы


Индивидуальные члены

1900

1901

1902

1903

1904

1905

1906

1907

1908

1909

1910

1911

1912

1913

1914












400000



530000



633000



836000

970000








22061









34078









48985

57115












34688

40000

52913

56963

57977

69085

69578

72692

75192

93218


353070

455450

847315

956025

885270

904496

975182

1049673

1127035

1450648

1394402

1501783

1858178

1572391

2053735


375931

469311

861150

969800

900000

921280

998338

1072418

1158565

1486308

1430539

1539092

1895498



1612147








17000









27838











53866


3200

4000

6500

5600

6000

6816

7471

8423

8748

9504

9980

12582

15667

25708

25609


44100

48241

49190

54552

64835

67325

101929

133388

112693

60813

55248

57721

61000

75444

84410






9155

8912

19840

20337

20000



20439

21132

20671

21508

27500

29730

29585



Таблица из: Дюверже М. 2000. Политические партии. М. С. 527.



Как мы видим, социалисты становились все более и более популярными, причем не только в континентальной Европе, но и в Великобритании. Однако социалистическая партия Великобритании так и не стала правящей. Почему же?

Дело в том, что британская элита вовремя поняла, что успех социалистов среди масс, которые и в Англии находились в довольно плачевном положении, можно нейтрализовать лишь при помощи системы уступок; иначе события могут пойти по никем не предсказуемому и не контролируемому сценарию, как это произойдет впоследствии в Российской и Германской империях. Поэтому власть предержащими в Англии достаточно оперативно была организована поддержка профсоюзов, в обмен на гарантии неприкосновенности согласившихся постепенно подменить собой социалистов.

К тому же в Англии, в отличие от стран континентальной Европы (Франции, Германии, скандинавских стран), особой популярностью всегда пользовался не социализм, а либерализм, в наибольшей степени соответствующий национальной культуре и мировоззрению британцев. Поэтому в конце XIX века наибольшей поддержкой избирателей Англии пользовалась «Либеральная партия, изначально имевшая коалиционный характер и включавшая вигский (аристократический), радикальный (буржуазный) и центристский компонент…» [Торопова 2000: 31]. Принцип «раздачи всем сестрам по серьгам» оказался действенным: англичане увидели в Либеральной партии символ национального единства – в ней сплотились три британских сословия (дворянство, простолюдины и буржуазия).

Тем временем во Франции появилась новая политическая идеология – так называемый солидаризм. Концепцию солидаризма разработал французский ученый и политический деятель Леон Буржуа (1851 – 1925), попытавшийся соединить лучшие с его точки зрения стороны либерализма и социализма. Свою концепцию он изложил в труде «Солидарность» (1896).

С одной стороны, солидаристы – последователи Буржуа – «существенно расходились с теоретиками социализма, <…> фактически отрицая необходимость государственного регулирования социальных отношений». С другой, – «доказывали, что необходимо признать, что человек по природе своей связан в обществе различными социальными отношениями, поэтому было бы гораздо лучше, если бы эти отношения основывались на принципе справедливости, а не на законах экономической конкуренции», то есть критиковали либералов [Канинская 2000: 62 – 70].

В общем и целом «солидаризм отрицает принцип классовой борьбы и революционных действий в обществе, а также не основывается на глубоком анализе причинно-следственных связей зависимости людей и несправедливости в обществе. Согласно его концепции, предлагаемые им социальные реформы создадут условия для постепенного устранения этих явлений. Настаивая на обязательной солидарности как пути объединения людей, доктрина солидаризма явилась, по сути, одним из важных этапов на пути развития и совершенствования французской демократии».

И, наконец, в Германии становились все более популярными идеи социал-демократии, разработка, усовершенствование и воплощение в жизнь самыми разными методами которых стали без преувеличения смыслом жизни таких исторических личностей, как Клара Цеткин или, например, Каутский.
Распространение коммунистических идей из Германии по всей Европе как раз перед началом Первой мировой войны породило множество самых разных домыслов, и теперь даже в трудах серьезных историков можно встретить версию, согласно которой германские спецслужбы того времени специально разработали марксизм как своеобразную идеологическую диверсию, направленную на разрушение государств-противников Германии изнутри. Понятно, что подобные «гипотезы» (вроде «Ленин – немецкий шпион») лишь извращают реальные исторические факты, поднимая «бурю в стакане воды». Но, даже если предположить, что это – правда, то надо думать, что созданный немцами голем обернулся против них же самих: ведь уже в 1918 г. Германская империя пала, и не последнюю роль в ее падении сыграла «пятая колонна» в лице тогдашних германских социалистов и коммунистов, существующих тогда уже в очень большом количестве.

Нелишним будет упомянуть, что среди социал-демократов тогда прошел раскол, и даже Интернационалы их носили разный характер (например, II «каутсиканский», по выражению отечественных коммунистов, Интернационал времен Первой мировой в дальнейшем призвал своих сторонников к строительству умеренных партий европейского типа на социал-демократической основе). В то же самое время образовался другой, «большевистский» лагерь сторонников радикального преобразования существующего «капиталистического» строя, естественно, порвавший с «уклонистами». Так европейская социал-демократия раскололась на два направления, одно из которых так и осталось собственно в Европе, в течение ХХ века неоднократно становясь в лице представляющих его партий официальной идеологией многих европейских государств (например, Швеции); другое же – радикальное – нашло свое воплощение в большевистской России и нацистской Германии.



ШтурмовикИтак, к ХХ веку можно выявить тенденцию основных западноевропейских государств к модернизации идеологий, как в государственном масштабе, так и в масштабе партий (и правящих, и оппозиционных). При этом указанные государства, очевидно, строили эти идеологии «под себя». А именно: «протестантская этика» и особенности англиканского вероисповедания существенно повлияли на возникновение и развитие в Великобритании либерализма; континентальная французская республика пыталась создать более левую идеологию без либеральных «крайностей»; соответственно, Германия вырабатывала концепции нового понимания марксизма и склонялась уже к социал-демократии, на смену которой в дальнейшем пришел фашизм. Так что, например, следующее высказывание Дюверже: «В Германии, где концепция ордена явно созвучна неким глубинным национальным инстинктам (курсив мой – Д.В.), национал-социалисты вполне определенно именно ее и проводили в жизнь» [Дюверже 2000: 182]. Скажем больше, и во второй половине ХХ века – во время «холодной войны» – противостояние велось не просто между США и СССР с сателлитами, а между двумя менталитетами, даже двумя разными мирами. И Запад, и Восток вобрали в себя сотни национальных культур, создав некие сверхнации, фактически оказавшиеся противоположными.

Таким образом, мы лицезреем живой пример гегелевским идеям, согласно которым 1) каждый народ, каждая нация несет в себе свой отпечаток абсолютной идеи; 2) история «идет с Востока на Запад». Так оно и получилось: «западные» идеологии оказались более реалистичными, либерализм получил уже всеевропейское распространение и продолжает победное шествие по миру. Коммунизм же как ходил «призраком по Европе», так призраком и остался.

Другое дело, что та или иная идеологическая система спектра политических партий в наибольшей степени соответствовала определенной социокультурной общности конкретных наций, государств. Как известно, «что русскому хорошо, то немцу – смерть» (и наоборот), так что глобализм как всемирная «уравниловка», в том числе и в области политических идеологий, видимо, еще может обернуться глобальным же идеологическим и политическим кризисом. До сих пор, будучи в определенной степени евроцентристским, современный мир может оказаться в состоянии очередной Великой депрессии, как это было с европейскими странами в начале ХХ века. С точки зрения автора этих строк, значение универсальных, общечеловеческих ценностей на сегодняшний день сильно преувеличено в ущерб ценностям и идеалам (а значит – и идеям) национальным, цивилизационным (в смысле – разных цивилизаций).

Истоки этой ошибки человечества и следует искать самое позднее – в конце позапрошлого века.



Наконец, говоря о партийной жизни указанного промежутка времени, стоит вспомнить еще одно новшество тех лет. Говоря марксистскими терминами, каждая партия стала соответствовать определенному классу. Это замечает и Дюверже: «Поставив на место либерального понятия партии, основанного на идеологии или интересе, концепцию партии как политического выражения социального класса, марксизм заменил социентарную концепцию партии общинной. Наиболее полное развитие эта теория получила в некоторых странах народной демократии, где каждая партия соответствует определенному социальному классу» [Дюверже 2000: 181].

И если упоминавшаяся Либеральная партия Англии a priori представляла почти все классы Великобритании, то есть, говоря современными политологическими терминами, этот тип партий можно назвать «партия-хватай-всех», «партия избирателей» или «универсальная партия» [см. Шмачкова 1992: 229 – 230], то образовывавшиеся партии Центральной Европы все больше начинали соответствовать классовой стратификации общества. Например, появляющиеся протофашистские партии выражали интересы рабочих с окраин крупных городов, а также мелких торговцев – буржуазии; социалисты пользовались поддержкой интеллигенции, а значит, и выражали ее представления об идеале общества; либерализм стал излюбленной теорией крупных капиталистов.



Итак, основной вехой в истории политических партий на рубеже XIX – XX веков стало появление социалистических партий в самых разных вариациях: от социал-демократических до национал-социалистических. Причем приставка «социал-…» в их названии была не просто данью моде или популистским шагом для привлечения электората. В этих партиях действительно было нечто общее. Интересен и вопрос о социализме как таковом – был ли он абсолютно новой идеологией? Ведь некоторые ученые относят его истоки еще к «Политике» и «Государству» Платона [Василик, Вершинин (ред.) 2001: 269]. На этот, да и многие другие вопросы, нельзя дать однозначного ответа – история тех лет, в том числе и история политических партий как института общественного представительства в системе парламентской демократии, таит в себе еще много загадок.



* * *

Подводя итог всему вышесказанному, можно сделать определенные выводы.

Во-первых, в Европе сто лет назад еще только формировалась партийная система. Стабильностью не отличалось ни одно государство, но отчасти это можно считать вполне позитивным явлением – не было места стагнации. Например, довольно органично Либеральная партия Великобритании сменилась Лейбористской.

Во-вторых, в парламентах разных стран было представлено далеко не все общество. Многочисленные слои населения еще не имели избирательного права. Предложения ограничений участия в голосовании мы можем встретить даже в произведениях основоположника либерализма – Дж. С. Милля. Еще большие ограничения существовали на практике, причем способы не пустить гражданина страны на избирательный участок были самые разные – вплоть до имущественного ценза. Правом избирать и быть избранными не обладали также женщины (в некоторых странах до середины ХХ века), представители других национальностей (евреи, цыгане), так называемые «люмпены».

В-третьих, стали меняться критерии членства в партиях и особенности их формирования. Из групп сторонников той или иной идеологии партии все чаще стали превращаться в некие «общности» (gemeinschaft – термин, введенный в 1887 г. Ф. Тённисом в противоположность им же обозначенному gesellschaft – обществу), объединенные теперь еще и классовыми, а то и национальными интересами.

И, наконец, в-четвертых, нельзя еще раз не подчеркнуть значения новых идеологий. Как мы уже выяснили, суть их могла быть и не нова – новой была форма. Конечно, следует особенно выделить социалистические партии как не встречающиеся до этого в мировой истории и образующиеся по новым, «общностным» правилам. Но неправильным было бы забывать и о роли других модернизированных идеологий – в частности, либерализма.



Таким образом, политические партии играли и играют важнейшую роль в европейской общественной жизни. Они формируют взаимоотношения между государственной властью и гражданским обществом – двумя основными компонентами человеческого бытия. Конечно, партии могут нести и антигосударственный, дезинтегрирующий характер, что неоднократно подтверждалось и в рассматриваемый период (например, социалисты в Германской империи, очевидно послужившие одной из причин поражения собственной страны в Первой мировой войне). Но в большинстве своем партии являются одним из подлинно демократических общественных институтов, без которого теперь немыслима ни одна демократия мира.



Айзенштат М.П., Гелла Т.Н. 1999. Английские партии и колониальная империя Великобритании в XIX веке (1815 – середина 1870-х гг.). М.

Василик М.А., Вершинин М.С. (ред.) 2001. Политология: Словарь-справочник. М.

Волков Ю.Г. (ред.) 2001. Политология в вопросах и ответах. М.

Грибов В.С. 2001. Сюжеты из истории нового времени: Западная Европа и США (конец XV в. – 1918 г.). М.

Дюверже М. 2000. Политические партии. М.

Канинская Г.Н. 2000. Солидаризм как составная часть теории социальной справедливости во Франции XIX века. – Ерин М.Е., Канинская Г.Н., Торопова С.Ю. (ред.) Проблемы новой и новейшей истории. Ярославль.

Писаренко К.А. 1998. Об эволюции форм правления европейских государств в Новое и Новейшее время (кон. XVI – XX вв.). М.

Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию: общими силами – к подъему России (о положении в стране и основных направлениях политики Российской Федерации). 1998. М.

Торопова С.Ю. 2000. Об особенностях религиозно-политической ситуации в поздневикторианской Англии. – Ерин М.Е., Канинская Г.Н., Торопова С.Ю. (ред.) Проблемы новой и новейшей истории. Ярославль.

Шмачкова Т.В. 1992. Мир политических партий. – Полис, №1-2.
Семен Мамлюк Субота, 11:51, 06.07.13
Диссиденты Солидаристы, http://politiko.ua/blogpost95338

В 1982 году диссиденты Валерий Сендеров и Ростислав Евдокимов, для того что бы избежать признания их диссидентской деятельности невменяемой и заключения в психиатрическую лечебницу, вменяемо со знанием по делу объявили о том, что они являются солидаристами и тем самым раскрыли свою диссидентскую деятельность.

Легализация диссидентского движения и диссидентов, раскрытие информации о том, что советские диссиденты являются солидаристами способствовала почти полной потере интереса к этой организации со стороны населения.

***

Потенциальный политик. Азиатский брат троцкизма, http://politiko.ua/blogpost94656

В 2009 году трибунал предъявил официальное обвинение арестованным Красным Кхмерам за совершенные преступления против человека, общества и государства, широко известные как обвинения Нюрнбергского процесса в преступлениях против человечности.

В настоящее время Пномпенский трибунал в Кампучии над либеральными фашистами не закончен, перед судом впервые в истории человечества рассматривается дело, в котором подсудимые не называют себя фашистами, а выступают как левацкие либеральные политики.

Politiko – перша українська політична соціальна мережа, яка об'єднує політиків, експертів, журналістів, лідерів партій та виборців України в рамках одного співтовариства.
Групи допоможуть Вам знайти людей за інтересами, зібрати однодумців в одному місці, спілкуватися з ними, об'єднуватися навколо досягнення однієї мети